· Моряк Морякович, Михаил Петрович...— растерялся директор.— Может, подъедете?
· Да нет,— неловко отказался Лабутин.— Мы уж с ребятами.
И они ушли.Ковалев остался сидеть в автобусе. Ему было грустно потому, что они говорили «мы» и не имели в виду его, директора, хотя ведь и он когда-то был рабочим и понимал и уважал этих людей.
Внучки спали, посапывая носиками. Спала нянька. Моряк Морякович присел к столу, задумался и не заметил, как заснул.
Проснулся он неожиданно, будто бы кто-то его толкнул. В доме по-прежнему было тихо. Все спали. А на улице было уже светло, доносилась оттуда песня:
Жил да был черный кот за углом, И кота ненавидел весь дом...
«Что за черт-те?..» — Моряк Морякович открыл окно.
От дома Шелехова шли Ленька с Митькой и орали во все горло песню. Ленька бренчал на старой разбитой гитаре, а Митька нес подвешенный на шесте, как знамя, гобелен «Солнца, которые не гаснут».
ПРО ЛЮБОВЬ, ПРО жизнь...
К горновому Лахтину Василию Михайловичу, среди плавщиков известному больше как БСЛ, что значит «большая совковая лопата», приехал из Москвы писатель.
