· Праздник ведь. А ты и не завтракал, да и рубашка еще не глажена.
· Праздник... Праздник...— проворчал Серега.— Сойдет и неглаженая, не в театр. Молочка попью и пойду.
Он вернулся в комнату. Витька дремал, запрокинув голову на спинку стула, и тихонько всхрапывал. Серега ткнул его в плечо.· Ну ты и резкий парень, насчет поспать. Домой давай...
· А-а...— Витька очумело вытаращил глаза.— Чево?
· Домой, говорю, иди. Отсыпайся.
· Угу, сейчас.— Юдин даже не встал, а как-то осторожно слез со стула и, уже боком протискиваясь в дверь, спросил: — Идешь?
· Куда же деваться-то?
· Ну и хорошо. А мне сменный ваш сказа;], что, если ты не согласишься, к Афиногенову зайти, да уж больно далеко до него топать.— Серега даже присел от такой подлости соседа. А Юдин прикрыл дверь, резво простучал каблуками по веранде и крыльцу и клацнул, как автоматным затвором, щеколдой ворот.
Первым делом Серега зашел на печь. Печь гудела и вздрагивала всем своим кирпичным телом, дышала нестерпимым жаром, выбрасывая из своего чрева протуберанцы белого пламени. Жидкий металл бунтовал, но его укрощали плавильщики — друзья Сереги по работе.
