— Борец, дай ему в лоб, тебе ближе.
— А? — Шелехов не особенно прислушивался к общему разговору, хватало внутренних каких-то неясных ощущений, 
болей.
— Да вот, накинул нам начальник еще по сотне... А-а...— Митька посмотрел на Хмур Хрумыча.— Ну?
· Все! — Круль как бы отгородился ладонями от всех возражений, дальнейших разговоров.— Все! Верхотуров, будешь работать? Нет? Тогда свободен, завтра жду с заявлением.
· Погоди, Викентий Палыч,— попытался остановить его Моряк Морякович.— Разобраться же надо. Ребята действительно выдохлись, сам видишь...
· А ты не лезь! — оборвал его Круль.— Тоже мне, защитник! Мы, понимаешь, на фронте... не считались, надо было — шли, мать твою так...
· Да, ты же в заградотряде был,— растерялся Моряк Морякович.— Так говорили.
· Чи-и-во?! — прищурился Круль.— Чиво ты понимаешь? — Он подошел к Лабутину вплотную и взял за лацканы рабочей куртки.— Ты слухи-то не пускай, губы-то подбери. А то я тебе!
- Осторожней, Викентий Павлович,— Митька положил ему руку на плечо.— Осторожней, а то я тебе приемчик через бедро заделаю, и упадешь неловко.
Хмур Хрумыч отпустил старика, растерянно посмотрел на Митьку, на слесарей... Слесари отвернулись.
